Дмитров. Новости

Яндекс.Погода

среда, 22 ноября

пасмурно-4 °C

Онлайн трансляция

Под жарким солнцем Афгана

15 февр. 2017 г., 9:05

Просмотры: 184


15 февраля – день вывода войск из Афганистана

Он стоит на самом краю пропасти. Тёплый сильный ветер треплет волосы, а дальше - глубокий обрыв, дымка, которая постепенно разлетается клочьями прочь, и он видит знакомые абрисы гор, эти дальние острые пики, впивающиеся в небо, как зубы дракона, и мягкие, как горбы у верблюда, очертания ближних сопок, зелень виноградников, сабельный блеск реки в долине, игрушечные домишки кишлака… Он знает: это Афганистан. Сейчас он сделает шаг, и его накроет удушающая пыль пустыни, а тишину опять разорвёт грохот боя…

Этот сон мучил его почти каждую ночь на протяжение десяти лет после того, как для него война в Афганистане закончилась и он вернулся домой. Живым. Но не невредимым.

Ольга Ефимова

Фото автора и из семейного архива семьи Постновых

Простой мальчишка из шумного села Рогачёво. Летом – футбол, казаки-разбойники, натрясти яблок у соседей (свои-то вечно были не такими, как хотелось!), зимой – хоккей. Помощь родителям по хозяйству, учёба в школе, практика в совхозе: когда на полях, когда в коровнике…

- На политинформации очень редко нам зачитывали что-нибудь из газеты типа «Известия» или «Правда», что наши военные честно выполняют свой интернациональный долг в дружественной нам демократической республике Афганистан, а мировой капитализм нагнетает в этом регионе обстановку, –вспоминает Николай Постнов, участник боевых действий в ДРА. – Но это было так далеко, почти в другой галактике. Никто из нас никогда и не задумывался, что там идет война, что гибнут наши ребята.

И даже когда всем селом в 1982 году хоронили погибшего в Афгане А. Воронина, как-то мимо сознания подростка пролетела и огромная толпа людей, шедших за цинковым гробом, и ослепляющие блики от солнца на этом жутком ящике, где лежал односельчанин.

«Война? Какая война? Может, и есть где-то, но где Рогачёво, а где этот самый Афган» – так думали многие…

После школы он поступил учиться на тракториста-машиниста в Дубненское СПТУ № 95:

– Ни о чём и не мечтал. Какие врачи-инженеры, когда у тебя перед глазами пример твоих родителей, родных, знакомых – все работают на земле? Так что путь был только один – тоже на землю: пахать, сеять, растить. Отучился, и даже успел до армии немного поработать в совхозе.

Повестка в военкомат пришла ему осенью 1986 года. За пару месяцев до призыва семья Постновых потеряла маму, и Колю в армию провожали только отец и две сестрёнки.

На пересыльном пункте в Курске его забрали в команду 20А. Кто-то случайно из офицеров обронил: «А, в Афган, водители? Ну, парни, постарайтесь вернуться». Николай тогда не понял, и только уже в учебке в Термезе ему объяснили: водители чаще всего гибнут, особенно если возят топливо…

Полгода в учебке в Термезе помогли привыкнуть к другому климату, к нагрузкам. Там их также учили стрелять, выживать на жаре.

– Некоторые сделали всё, чтобы не попасть в Афганистан, остались писарями, ещё кем-то в учебке. А у меня и в мыслях не было, чтобы это сделать, нас же как тогда воспитывали? Партия сказала: «Надо», комсомол ответил: «Есть». Надо – значит, надо, – вспоминает Николай Постнов. – Все рассказы о том, что там, за границей (а она проходила по речке, которую мы столько раз во время марш-бросков её видели) идёт война, что там погибают и калечатся ребята, воспринимались как байки. Мол, пугают нас, слухи всё это.

Реальность оказалась жестокой. Если сначала в бригаде под Кандагаром было ещё ничего – всё-таки и город, и было относительно спокойно, то вот после отправки под Санжирай, водителем БТРа в 4 мотострелковый батальон, он увидел войну. Настоящую, и ставшую для него на почти полтора года делом привычным.

– Нашей обязанностью было обеспечение сопровождения колоннам транспорта в бригаду, – рассказывает наш герой. – Везли всё: от продуктов, белья до снарядов, ГМС. Мы должны были обеспечить безопасность колонн, если надо – вызывая огонь на себя.

Ещё было нужно расчищать дорогу от подбитой техники, охранять свою заставу. Ну, и конечно – учиться выживать в этих далеко не райских условиях.

Обстрелы были почти каждый день. К ним он привык быстро. Как и к дикой красоте местности: вот горы, а тут уже пустыня. При ветреной погоде песок был везде – и в глазах, и на зубах скрипел, и в постели, и в сапогах… Рядом – большой виноградник. Какой же там виноград был! Но всё это заминировано, всё в растяжках. По ночам – вой шакалов. Днём – местная фауна в виде тарантулов, гюрз – на них уже просто не обращали внимания. Население тоже было приветливым. Вроде – за нас, шурави, но вот досмотришь поклажу какого-нибудь местного старичка,  а под грудой леденцов, сладостей у него – рожки с патронами, гранаты…

Первый бой случился на следующий день после прибытия на заставу. Он был самым ужасным, потому что тогда наш герой увидел смерть. Без прикрас, всю жестокость и алогичность прекращения жизни. В миг. Просто так. Ни за что…

Он умывался, как начали свистеть пули. Потом сразу обстрел из гранатомётов. Обстреляли из засады ГАЗ-66. Машина горела, и когда бойцы подбежали ближе, нашли только раненого прапорщика. Он твердил: «Все погибли, комбат там был…». Подоспевших на подмогу тоже начали обстреливать, и завязался бой.

– Я вначале не понимал: как, куда, чего? Пули свистят, грохот, командир мне кричит: «Бери пулемёт, давай, чего ты?!», а я как в ступор впал. Потом начал стрелять, – вспоминает Николай. – А потом, когда бой затих, мы вытаскивали пять обгоревших тел – комбата и солдат. Один парень был с простреленной головой.

Их, погибших, отправляли домой в знаменитых цинковых гробах, они становились «грузом 200». Иногда сослуживцы погибшего брали с места гибели горсть земли, с гильзами, осколками от снарядов, и уже после дембеля привозили домой, матерям погибших…

Бдительным, приходилось быть всегда, чтобы выжить. Потому что вода в колодце могла быть отравленной. Потому что обстрелы велись ежедневно, и всегда начинались внезапно. Потому что ночью могли подкрасться из темноты и убить тебя, часового. Да так тихо, что и вскрикнуть не успеешь… Н. И. Постнов помнит: так вырезали соседнюю заставу, быстро, тихо, растворившись в ночи…

– Там ты постоянно рисковал стать убитым. Я себя уже потом, в госпитале, поймал на мысли: сколько раз был совсем рядом с ней, смертью? У нас же когда начинается бой, то в машине оставались водитель и стрелок, остальные все выскакивали, чтобы если машину подобьют, то меньше было жертв, – рассказывает Николай Постнов. – Один раз я сел на место стрелка, потом высунулся в верхний люк, чтобы из ПКТ (танковый пулемёт Калашникова) дать очередь, и вдруг осенило: а чего это я высунулся? И только откинулся назад, как мимо засвистели пули. Мгновение – и меня бы не стало.

К войне он привык. Она стала привычным, и редкие тихие дни –без обстрелов, боя, были уже в диковинку. Близился дембель, ещё четыре месяца - и домой, в родное Рогачёво…

1 июня 1988 года в СССР начались летние каникулы, был День защиты детей, страна жила перестройкой и гласностью, а там, в Афганистане, под Санжираем, после обеда разгорелся очередной бой – очередной обстрел заставы из засады. Ефрейтор Постнов не успел добежать до своей «жестянки» – так из-за уязвимости называли между собой на войне БТРы. Песок – последнее, что он запомнил.

Осколком снаряда ему разворотило живот. Тяжёлое, сложное ранение. Из боя его вытащили бойцы, такие же, как и он, пацаны, волею судеб заброшенные из мирной жизни на войну. Вытащили так же, как и он вытаскивал на себе раненых ребят… Потом был госпиталь в Кабуле, где врачи развели руками, быстрая отправка в Бурденко, операции, лечение, операции, реабилитация…

Отец приехал к нему в госпиталь, сидел рядом с сыном, а потом сказал: «Коля, у тебя глаза стали, как у волка. Там действительно всё так страшно, как говорят?»

К «гражданке» он привыкал долго. Особенно – к тишине. Что не надо ходить и озираться. Что нет ночью стрельбы. Что нет сжирающего солнца, пыли, а есть мороз и даже снег… Труднее было привыкнуть к тому, что ты оказался здесь никому не нужным. Когда к тебе и таким как ты относились равнодушно, а и иногда и презрительно, когда мужчины и женщины  с перекошенными злобой лицами в очереди  кричали: «Мы вас туда не посылали!».

Давало знать о себе и тяжёлое ранение – дали инвалидность, которую потом, уже в новой государственной действительности пришлось подтверждать. Но с работой ему повезло: сразу позвали в совхоз «Бунятинский», стал бригадиром по ремонту техники. Потом работал на маршрутном такси, в автоколонне № 1784…

– Нами никто не занимался, никто нас не поддерживал морально, отмахивались: а, «афганцы»? Да вам и так ордена-медали надавали, чего ещё? А многим из прошедших Афганистан нужна была именно человеческая поддержка, участие, а некоторым и «борьба» за человека. Я счастлив, что встретил Лену. Если бы не она – я не справился бы ни с болью физической, ни с тем, что творилось в душе, ни с нашей бюрократией – рассказал Н. А. Постнов, у которого приближается юбилей – «жемчужная» свадьба…

Мы разговаривали на кухне дома в селе Рогачёво, где в кладке есть камни от постройки аж XVII века, «родовом гнезде», как смеются Елена и Николай Постновы. Наш разговор молча слушает их дочь Наташа. На столе – медаль «За отвагу». Боевая, опалённая кровью, за один из боёв под жарким афганским солнцем. За бой в далёкой горной, красивой стране, где тысячи наших соотечественников с честью выполнили свой солдатский долг.